Овечка-человечка

Сплю я плохо – просыпаюсь, брожу по комнатам, читаю всякую ересь. Зачиталась нынче журналом мод. Там стандартная концепция: на корректоре экономим, а дизайнера стимулируем. В результате получаем всякие ноу-хау: например, стрелочки на фотках, которые упираются манекенщицам в ребро – в бедро – в промежность. Плюс подписи вроде «красивые вытОчки» или «полный ажур» (для тех, кто не в курсе: полный ажур – это когда все в дырочку). В пять утра это (вытОчки и полный от них ажур) очень стимулирует. Начитавшись до одури и нервно похихикивая, иду в ванную и обнаруживаю краску для волос, снабженную надписью: «Цвет заботится о качестве». Куда там ваш хвост с собакой…

Поймала себя на том, что уже вполне готова дать в газету объявление вроде "Ищу друга, который знает три аккорда на гитаре и проживает по соседству. Желательно отсутствие слуха, чтоб спокойно петь в два голоса. Обязуюсь предоставить водку и все сопутствующее. Порядочность гарантирую".

Это можно делать пару раз в неделю - поздним вечером ехать в трамвае.
Если из "МакДональдса" можно по ошибке выйти в любой точке планеты, то из трамвая тебя могут не выпустить, а если потом выпустят, то в каком-нибудь психоделическом раю, где ни у кого нет денег и нужды в оных, зато есть тележки или рюкзаки - и таланты.
Если контролер хороший, то обязательно едут поющие бомжи или пожилые охламоны с татуировками невыразимой красоты. Если контролер плохой и холодный, то кина не будет, но можно поговорить с какой-нибудь теткой о ментальных деформациях или о пиве. Пиво сейчас плохое, я так считаю. Деформации тоже нехорошие.
Обычно в трамвае есть мужчина, который хочет на мне жениться. Сейчас я уже привыкла и даже и внимания не обращаю. А сначала очень радовалась.
Поздним вечером в трамвае людей мало, много воздуха. Там могут угостить конфетой "Гусиные лапки" или случайно упасть, завалив тебя всю в грязный трамвайный пол - а потом поднимать, извиняться, икать и снова падать. Там возят собак в намордниках и кошек в корзинах. Когда покупаешь билет, чувствуешь, что помогаешь государству. В общем, счастье.

Поддавшись дурному влиянию улицы, посмотрела "Два дня" Авдотьи Смирновой. Буду краткой.
Очень симпатично для курсового проекта. Многообещающе. Обещающе - в том смысле, что автор может стать хорошим административным работником, отменным семьянином и законопослушным гражданином. Это - в каждом кадре: не Бунюэли мы, а плотники. Опять-таки все предлагаю удалить, оставив эпизод, где Раппопорт изображает Маму-Утку.

Это игра повторяется примерно раз в месяц - чтоб не примелькаться.
Иду вечером гулять с собакой. По дороге заглядываю в киоск, где прошу какой-нибудь детский алкоголь - бренди-колу, джин-тоник или "Лонгер". Продавщица (лет 60, добродушная толстая брюнетка) : "Восемнадцать есть уже?" - "Двадцать шесть" - "Да все так говорят...". Алкоголь не продают, я вздыхаю (в сумке может быть паспорт, свидетельство о браке, рабочие ксивы - но пускай их), покупаю кукурузные палочки и иду домой, где есть вино, коньяк, любовь и всякая мерзость

Чистить текст от собственных заумностей и заглупостей не стала. И о политике не ругаюсь принципиально.

( фигня это все, короче )

У меня такая просьба странная будет. Вы, возвышенные и приближенные други мои, если не влом, напишите мне, пожалуйста, чем порадовать мужчину в рамках завтрака. Гимнастические, эротические и прочие сублимативные формы не рулят - только на пожрать. Если кто считает, что нужно шампанского или там сидру, то не стесняйтесь, я без комплексов.
(Особенно надеюсь на Петра, и он об этом знает).
Условия конкурса таковы: мужчина не любит рыбное, хлеб, свеклу и фрукты. Спасибо заранее.

В качестве поощрения обещаю не публиковать здесь статьи о роли заумного языка в современной пропаганде:).

Честно говоря, я стесняюсь писать о фильме Альмодовара «Кожа, в которой я живу». И потому, что возлагала на этот фильм слишком большие надежды, и потому, что о кино не писала давно – все позабыла, и потому, что чуется мне: сейчас буду говорить то, что все и так увидели.
Здесь хорошо видна разница между сюжетом и фабулой: фабула – это та сказка, которая ложь, а сюжет – в ней намек.
Поэтому нет смысла пересказывать стандартные тридцать три куплета истории: а у нее от него, а он по ней, а она за ним, а та оттуда, а эта туда (но тут же кратко перескажу, дабы не быть последовательной).
Простая история человека, который хочет и умеет любить. Вот эта самая умелость все и портит, потому что чувству претит разум с его рациональным трудом.
Сначала наш человек женится на своей любви, но эта любовь его, мягко говоря, потаскивается – а потом сгорает (прекрасно буквализированная метафора). Но он спасает, вытаскивает, штопает и гладит (любовь ли, шкурку ли ее) – а любовь выходит такая уродливая, что не выносит себя саму и разбивается.
Тогда наш человек находит другую любовь – в дочери. Здесь он тоже смел и умел, но дочь, предательски преданная мужчиной, человека отталкивает. И всюду – кожа, кожа, оболочка, внешний вид: например, герой требует, чтобы дочь по-человечески одевали, несмотря на ее сопротивление (казалось бы, одежда – дело сточетырнадцатое, но наш Пигмалион любит только верхний покров своих Галатей, не заглядывая никуда глубже влагалища).
Потом он сделает свою любовь сам – от начала до конца (простите за двусмысленность). Эта его любовь повторит путь своих предшественниц и будет многажды убивать себя. Но с этим наш герой уже научился бороться – на то и врач. И в один прекрасный день любовь убьет его, продырявив кожу, в которой он жил. Это, стало быть, творение восстало против автора.

Если очень краткий и не нравоучительный вывод, то - опять о том, как все красиво, но неразумно и невразумляемо. Если от меня, то я бы предпочла все отрезать, оставив один эпизод: человек в черном без лица и пола убегает по белому полу, по белым стенам и потолкам от усовершенствователя и рационализатора. Угрожает, режет себе глотку и вновь попадает в его лапы. Вот было б хорошо да безнадежно.

«Бедная Лиза» Карамзина открыла новую страницу в нашем искусстве – страницу чувства, которое сильнее разума. Конечно, до этого были всякие Клариссы и Новые Элоизы, но они функционировали как «чужое притягательное». Лиза была крестьянка, Лиза была девчонка, Лиза была своя. Своя – меланхоличная, своя – суицидальная, своя – какая надо (было). И это было круто. На Марсе яблони будут цвести уже в ближайшее время.

От спектакля по произведению Карамзина я не ждала ничего хорошего, кроме Хаматовой. Внутреннее время карамзинской «Лизы» - вечность на коленях перед любовью; событийный ряд ее в пересказе съеживается до анекдота: день, ночь, пруд. Ну, верилось, что увижу лицо Чулпан – и на том удовлетворимся.
Места в амфитеатре, а я близорукая: моргаю-моргаю, а от Хаматовой вижу только школьные плечики, юные коленки.
Сцена почти пустая - только стулья. Задняя декорация – экран. Потом, впрочем, выяснится, что боковые – тоже экраны. Так сказать, контрфорсы – чтоб Чулпан не упала.
А упасть не мудрено: бежит, по-детски вскидывая ноги (здесь сердце упало в первый раз – как влюбилась), прыгает обезьянкой, сучит ногами. Совсем одна на сцене, совсем одна вообще – и вся в ожидании.
Сразу скажу, что Эрастом я не впечатлилась – именно потому, что он тоже был как надо. Как денди лондонский одет, раздет – как нетерпеливый любовник равнодушный (равнодушие – это когда одевается, конечно).
Да, актеры раздеваются, да, Хаматова в прыжке раскидывает ноги, да, это все восхитительно, трогательно и в высшей степени интимно. Довольно часто то там, то тут звучал кашель, и я знаю, что тому виной: мы все замерли и сидели с открытыми ртами, с пересохшими глотками.
Вся сцена сплошь в ахроматической гамме. Экраны-контрфорсы – театр теней, теней живых актеров, танцующих своё изображение подвижное. На них потом – потом, уже после расставания, после Лизина горя – появится лицо Хаматовой, которого я так ждала. Появится, чтобы сгореть пятнами тления – неожиданно цветового, пламенно погасшего страстного и мертвого колора.
Финал спектакля суть вечная любовь, неразорванное объятие – до конца света, коим ведают осветители, сидящие еще выше нас.
На Марсе расцвели яблони, я аплодировала так, как никогда прежде, - то есть мы все аплодировали. И к нам оленьей своей походкой много-много раз прибегала Чулпан Хаматова, и было видно ее лицо, и она смеялась, и это было счастье.

В детстве я очень огорчалась бесполезными прослойками нашей жизни. В торте, к моему прискорбию, обнаруживалось много теста. Выходной день проходил не только в играх и забавах, но и в генеральной уборке. Еще были магазинные очереди, глупые походы в детсад (ни уму, ни сердцу) и прочие скучные вещи. И не говорите, что от чистого крема может стошнить, а детсад является необходимой мерой социализации. Что Ваша логика, ежели душа моя страждет.
В книге «Хлопчик, якого подарували цуцику» теста мало, очередей нет. А есть то главное, что поймут только любители собак.
Странными и запутанными дорогами движутся друг к другу человек и его пес. Они еще не встретились, но уже обречены друг другу. И владение душами в этом случае обязательно будет взаимным. Из огромного множества находишь свою собаку неслучайно, случайно ее обнаруживая. Это – серьезная часть твоей большой любви. И этого стоит ждать.
Вредная филологичность заставляет меня сказать, что некоторые человеческие образы в книге странноваты (например, хрупкая и самоотверженная училка, рассказывающая о бароне Мюнхгаузене нехорошие вещи:)). Но вот родители мальчика изображены реалистично и кратко. А в общем, не в том ведь дело. Дело в собаках.
Пользуясь личным знакомством с автором, я на правах застарелой читательницы и знакомой девочки скажу ему: хочу еще!